Не помешает понять, что имеется в виду под традицией, так как обычно это понятие отрицается, искажается или понимается неверно. У традиции нет ничего общего ни с местным колоритом, ни с народными обычаями, ни с причудливыми действиями местных жителей, которые собирают изучающие фольклор студенты. Это понятие связано с истоками: традиция - это передача комплекса укоренённых способов облегчения нашего понимания сущностных принципов универсального (вселенского) порядка, так как без посторонней помощи человеку не дано понять смысл своего существования.

Идея, наиболее эквивалентная и наиболее способная отразить смысл слова «традиция» - это духовные отношения между мастером и учеником. То есть, это созидательное воздействие, аналогичное духовному призванию или вдохновению, настолько же реальное для духа, как наследственность для тела. Нас здесь интересует именно внутреннее знание, сосуществующее с самой жизнью, но в то же время и осознание высшего понимания, на этом уровне неотделимое от личности, которая призвала его к жизни и для которой он составляет смысл существования.
С этой точки зрения личность в полной мере определяется тем, что она передаёт; она только то, что она передаёт, и только в той степени, в которой она это делает. Независимость и индивидуальность, таким образом, рассматриваются только как относительная реальность, свидельствующая о нашем последовательном отделении и продолжительном отпадении от владения всеобъемлющей изначальной мудростью - мудростью, вполне совместимой с архаичным образом жизни. Это изначальное состояние можно сравнить с понятием изначального центра, одним из символов которого в иудеохристианской традиции является земной рай; при условии того, что мы всегда помним об этом состоянии, этой традиции, и этот центр составляет только три выражения одной реальности.
Благодаря этой традиции, предшествующей истории, знание кардинальной истины с самого начала было общим достоянием всего человечества и впоследствии открывалось в высших и совершенных теологических системах исторической эпохи. Но естественное вырождение дало начало специализации и помрачнению, что привело ко всё увеличивающейся пропасти между самим сообщением, теми, кто его передаёт, и теми, кто его получает. Некоторые пояснения становились более и более необходимыми, так как возникла поляризация между внешним буквальным аспектом, выраженном в ритуале, и изначальным смыслом, который стал всё более и более скрытым и затемнённым и поэтому трудным для понимания.
На Западе этот внешний аспект в общем выражался в религиозных терминах. Доктрина, предназначенная для общей массы верующих, была разбита на три элемента: догма для разума, мораль для души, а ритуалы и церемонии для тела. В то время, когда на Западе произошло это разбиение, глубинный смысл стал эзотерическим и постепенно всё более и более затемнялся, так что сейчас мы вынуждены обращаться к параллельным примерам восточной духовности, чтобы понять логичность и действенность нашей собственной традиции.
Постоянный недостаток реального понимания идеи традиции на долгое время не давал нам понять истинную природу древних цивилизаций (как восточных, так и западных) и вернуться к той же точке зрения, которая была у них. Только когда мы вернёмся к основным принципам, мы сможем получить полное понимание, ничего не упустив. Это позволит нам сделать прорыв к новому использованию языка, восстановить наши силы, чтобы вспомнить и содействовать нашим изобретательным способностям, и таким образом создать связь между, казалось бы, самыми разными частями знания. Всё это возможно только в том случае, если мы признаем существование привилегированного центра, обладающего неистощимо богатым запасом возможностей, которые мы понимаем посредством символов.

Перевод с английского О. Молотова

Статья из Культурно–философского альманаха «ПОЛЮС», #1'2010