Индоевропейская религиозность не связана ни с боязнью, ни с осуждением себя на вечные муки, ни с раскаянием. Она провозглашает почитание человека, стоящего прямо посреди хаоса судьбы и чтящего божественность.

В первую очередь безошибочно можно сказать, что индоевропейская религиозность не коренится в страхе какого-либо рода: ни в страхе перед божеством, ни в страхе смерти.

В христианстве в качестве сущности религиозности требуется такое поведение верущих перед лицом бога, которое может быть передано термином humilis – «покорность», означающим буквально рабский дух или служение племени. Но это следствие восточной религиозности не является индоевропейским. Так как индоевропеец – не раб всемогущего бога, он в основном молится не преклоняя колен и не падая ниц, но стоя с поднятыми к небу глазами и протянутыми руками.

Для индоевропейцев поклонение богу значило восхищение божеством, поощрение и развитие всех стимулов поклонения – colere у римлян и therapeuein у эллинов.

Индоевропейская религиозность – это не рабство; в ней нет мольб повергнутого в прах раба к своему всемогущему господину, но она в значительной степени включает в себя доверие среди общности богов и людей.

Вере в богов как в друзей здесь соответствует индоевропейская идея родства между великодушным и моральным человеком и богами.

Судьба индоевропейцев – стоять гордо, с аристократической уверенностью в себе и решительностью, но всегда зная о своих пределах, лицом к лицу с безмерностью божественного – и никто из людей не чувствовал это восприятие судьбы глубже, чем индоевропейцы: сильное выражение трагичности в поэзии индоевропейских народов происходит от напряжения, являющегося результатом этого восприятия судьбы.

Широкое мировоззрение индоевропейцев, красивее всего представленное вглядывающимся вдаль Аполлоном, может развиться в посвящение вселенной без начала и конца, как заявлял Гераклит.

Цитаты из книги Ганса Гюнтера «Индоевропейская религиозность»